Гибель иранского генерала Касема Сулеймани стала очередным элементом жесткой игры, которую Тегеран и Вашингтон ведут с момента выхода американцев из ядерной сделки в 2018 году

В результате Иран оказался в весьма непростой ситуации — создавать новые точки напряженности, а уж тем более идти на прямой конфликт с США он не мог. Подорванная санкциями экономика страны этому не способствовала. ВВП Ирана в 2019 году упал более чем на 9%. Высокий уровень безработицы, инфляция в 40% (с учетом 63-процентного роста цен на продовольствие в годовом исчислении) создали благоприятную среду для волнений, которые прокатились по стране осенью прошлого года. Но и не отомстить Тегеран не мог: образ национального героя, последовательно создававшийся вокруг Касема Сулеймани (далеко не всегда оправданно), требовал платы за его гибель. Требовали, в первую очередь, иранские обыватели, поверившие в этот образ и массово выходившие на улицы иранских городов, чтобы почтить гибель генерала, честно исполнившего свой долг.

Думается, что прагматично настроенная часть иранской элиты была готова неформально «простить» смерть Сулеймани. И дело не только в ограниченных возможностях ответа. Даже своей смертью командующий сил «аль-Кодс» сумел послужить интересам правящей элиты. Да, столь же харизматичного военного лидера у страны пока нет, но и Сулеймани стал таковым относительно недавно и во многом благодаря иранской пропаганде. Да, на первых порах будет сложно восстановить систему личностных контактов, сформировавшихся у покойного генерала с иранскими союзниками на Ближнем Востоке, однако и это поправимо. Кроме того, и «Хизбалла», и отряды сирийского ополчения, и шиитские группировки Ирака работали не на Сулеймани, а на КСИР и Иран, в том числе и за деньги. Кто их будет передавать — не так и важно. Зато кончина национального героя позволила режиму объединить народ и повысить шансы националистических и консервативных сил на предстоящих в феврале 2020 года парламентских выборах. На внешнеполитической арене также был закреплен образ Ирана как страны-мученицы, чьи официальные лица в нарушение всех международных правил подверглись атаке США.

Жесткая игра

С другой стороны, необходимо понимать, что смерть Сулеймани является лишь элементом игры, которую Иран и США ведут друг с другом с момента выхода американцев из ядерной сделки (СВПД) и которая направлена на нормализацию отношений. К осени 2019 года, как в Вашингтоне, так и в Тегеране возникло понимание необходимости договариваться. Были установлены опосредованные контакты через Кувейт, Оман, Швейцарию и Францию, в ходе которых был согласован приблизительный список вопросов, предложений и уступок, позволявших урегулировать противоречия как по ядерной и ракетной, так и по региональной проблематике. По некоторым сведениям, на Генассамблее ООН осенью 2019-го США и Иран почти договорились о телефонном разговоре президентов Дональда Трампа и Хасана Роухани. Однако стороны не смогли решить, кто должен сделать первый шаг.

Обе страны считают, что время на их стороне, и пытаются подтолкнуть друг друга к уступкам. Подталкивание ведется весьма грубо — по методу кнута и пряника, когда жесткая акция сопровождается предложением сесть за стол переговоров. Тегеран традиционно чередует шаги по постепенному выходу из СВПД с силовыми акциями в регионе, давая оппонентам месяц или два на раздумье. Вашингтон в течение нескольких месяцев до убийства Сулеймани старался отвечать на силовые акции Ирана и его союзников преимущественно санкционными и политическими шагами. Тегеран же с каждой новой силовой акцией (захват танкеров, предположительная атака на нефтяные объекты Саудовской Аравии, атака на посольство и военную базу США в Ираке в самом конце 2019-го) становился все самоуверенней, чем и помог американским «ястребам» обосновать необходимость американского военного ответа. Этим ответом и стала гибель Сулеймани. Причем убили генерала, в первую очередь, не за его деятельность, а ради продолжения обмена пощечинами, призванными убедить оппонента сесть за стол переговоров. 

Несомненно, США играли на грани фола: не прояви иранцы прагматизм и ответь жестко, то регион действительно встал бы на грань новой войны. Однако этого не случилось. Иран сыграл по правилам: ответил очередным сокращением участия в СВПД, подчеркнув, что из договора при этом не выходит. В ответ США де-факто допустили удар по своим объектам, о котором были предупреждены, позволив руководству Исламской республики успокоить население, требующее мести. Из уст Трампа прозвучала лишь угроза новых санкций наряду с предложением подумать о начале переговоров. Так что в основном логика событий сохраняется: Вашингтон и Тегеран обмениваются «уколами» и отступают назад, предлагая друг другу подумать. Сейчас обе стороны взяли паузу, чтобы понять — кому первому пора прийти к столу переговоров и надо ли это делать. Если консенсуса опять не будет, то регион ожидает новая череда обмена «уколами». Главное, чтобы, как в случае с гибелью Сулеймани, никто не перестарался.

Об авторах

Николай Кожанов,
старший научный сотрудник ИМЭМО РАН
Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.

Теги:

мнение, Иран, Касем Сулеймани, Дональд Трамп, дроны

Источник: rbc.ru